Модест Петрович МУСОРГСКИЙ (1839-1881)

СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА

Комическая опера в 3-х действиях

Либретто композитора по одноименной повести Н.В.Гоголя
 
 

Последняя опера Мусоргского "Сороченская ярморка" осталась незавершённой. Попытки закончить её делались А.Лядовым и В.Каратыгиным, затем Ю.Сахновским (пост Москва.1913, 1925), Ц.Кюи (Петроград,1917), Н.Черепниным (Монте-Карло, 1923, Бреслау, 1925), П.Ламмом и В.Шебалиным (Ленинград,1931, Москва, 1932, 1952, Берлин, 1946, Рим, 1959, Мюнхен, 1983, Камерный театр, Москва, 2000 г.) 
 

Действующие лица:
 

ЧЕРЕВИК – бас

ХИВРЯ, жена Черевика – меццо-сопрано

 ПАРАСЯ, дочь Черевика, падчерица Хивря – сопрано 

КУМ – бас-баритон

ГРИЦЬКО, парубок – тенор

АФАНАСИЙ ИВАНОВИЧ, попович – тенор 

ЦЫГАН – бас

ЧЕРНОБОГ – бас

Торговки, торговцы, цыгане, евреи, парубки, казаки,
 девчата, гости, бесы, ведьмы, карлики.
 
 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯРМАРОЧНАЯ СЦЕНА
Ярмарка. Лотки, навесы, телеги, множество разнообразных товаров. Торговцы и торговки, крестьяне, чумаки, цыгане, евреи, молодые парубки и девушки. Общее оживление и суета. Жаркий, солнечный летний день. К концу сцены вечер.
Продавцы на ярмарке. Вот горшки! Арбузы! Ведра да баклажки! Вот ленты красные, красные ленты! Вот сережки из кристаллов, вот монисто! Ой, купите! Ведра! Дыни! Ленты, ленты, ленты дивны!

2-я группа. Дыни, баклажаны! Есть тыквы заморские! Скалки! Шапки! Много есть очипков важных!

3-я группа. Колеса! Вот подковы! Кресты есть, ленты! Мешков кому не надо ль? Вот ободья! Покупайте! Дыни! Ведра! Ген, хлопцы, гей ко мне! Смушек решетиловских, шапки вы найдете! Ой, идите вы, панове, покупайте поживее!

4-я группа. Шапки, шапки! Ой, купите! Парубков сюда зовите! Паневы! Вот мука и пшеница! Шапки, скалки! Дыни и арбузы, тыквы, баклажаны!

Евреи. Жалуйте, Панове, пожалуйте к нам в ятку. Самых вин лучшайших вы у нас найдете. Все, чего
хотите, все у нас найдете. Нет такой уж вещи, чтобы не нашлася.

Цыгане. Ну вас к дьяволу, к бесу в когти! Даром не дадите?

Евреи. Как же можно дать!

Цыгане. Вот что! (Отнимают товары).

Евреи. Ай, ан!

Входят казаки и парубки.

Казаки. Гаю, гаю, молодцы, гай, парубки лихие! Гаю, гаю, удальцы, все ребята молодые! Гой, гон, гуляй, гой!

Парубки. Гой, гой, казаки! Гой, вы, молодцы лихие! Гой, гой, удальцы, в степи мчитесь вы, родные!

Цыгане. Гвоздья, гвоздья крепки! Вот подковы, лучших не найдете. Он, купите! Лучших не найдете, прямо из Полтавы. А тут вот есть бандуры! Вот бандуры звонки, нежны! Купите, вот, вот бандуры!
   
   Входит Парася, сопровождаемая отцом, любуется лентами и очипками.
.
Парася. Ах, тятя, что ж это за ленты, что за диво, просто загляденье! Так бы, так бы и взяла их, в косы заплела бы да принарядилась. Ах, а эти, эти ленты, тятя, светлоголубые ленты! Что за прелесть, что з;1 чудо! Тятя, подари мне, тятя!

Черевик. А вот продам пшеницу да кобылу. 

Парася. Ах, монисто! Вот так монисто, вот так богато, словно бы у панны! Ах, тятя, как чудесно!
 
Девчата. Собирайтеся, подружки, собирайтеся, голубки! Мы на Парубков ударим, мигом их прославим. (Подходят к парубкам.) Ой, вы, молодцы, ой, вы, удальцы, ой, вы, парубки лихие, все ребята молодые! А потешьте-ка вы нас, одарите нас; там вот есть и ленты красны, а не то и добры плахты. Гой!

Казаки и парубки. Ой, вы, Девчата, с чего развозились? О, гой! Ну, пошибче!
Т
 
Девчата. Ах! Не скупитесь, одарите нас! Мы за это в благодарность понашьём вам белых свиток. Вы, казаки, не скупитесь, подарите лент, плахт! Ой ли?

Казаки и парубки. Разыгрались, расшалились все веселые Девчата! Ладно, будет! Да.

Цыган (входит). Здорово, добрые люди, здорово! Вам, Девчата, вам поклон. Вам желаю благ великих! Только торга не будет на этом месте проклятом. На этом месте нечистая сила люд божий смущает, порчу наводит и мутит. Сказать вам правду? Вон там, в том старом сарае, как только вечер наступит, рыла свиные повыползают, и горе, кто подойдет близко. Там поселился «Красная свитка».

Кум и Черевик (вместе). «Красная свитка»!

Цыган. Он добрых людей наводит на всякий обман и кражу. И кобыл, и волов уводит и запрячет вдаль. А к ночи пугает людей, и горе тому, кто встретит «Красную свитку»  –  тотчас же бесом станет.

Парубок. Краса, дивчина, слушай!

Парася. Что ты, парубок, лукавишь?

Парубок. Не лукавлю я, голубка, нет.

Парася. Страшен блеск твоих очей.

Парубок. Будто страшен? Ой ли?

Парася. Не гляди так на меня ты.

Парубок. Ах, голубка! Дорога ты мне, мое сердце! Все отдал бы за поцелуи твой. (Обнимает Парасю). Все за тебя, мое сердце, отдам я, за тебя...

Парася. Замолчи ты, паробок лукавый! Не мешай мне сторожить пшеницу. Слышишь ты? Отойди ты, отойди ты, паро...

Черевик (Парубку). Стой, стой, что ты, брат! Разве можно с моей дочкой так-то обращаться? Да разве это можно?

Парубок. Ба, да это сам Солопий! Дружище, здорово! Пан Черевик, здорово!

Черевик. Эко, брат! Да откуда ж ты знать то можешь, что меня зовут Солопий?

Парубок. Да как же не узнал ты казака Охрима сына, Голопупенкова сына!

Черевик. А! Уж будто ты Охримов сын!

Парубок. А кто же? Разве бес лысый?

Черевик. И то сказать: столько на своем веку понагляделся рож всяких, что черт их припомнит все.

Парубок. Ну, Солопий, а мы так с твоей дочкой полюбили друг друга, что хоть бы век вместе жить.

Черевик (Парасе). А что же, Параська, может, и взаправду, может, и в самом деле, чтобы уже вместе, вместе, как говорят, вместе и того... я того... чтобы и пастись на одной траве. (Парубку). Что, по рукам?

Парубок. По рукам.
   
   Черевик. А ну-ка, зять, давай могарычу! 

   Парубок. Идет!

Оба направляются в шинок.

Торговцы. Вот горшки! Арбузы! Ведра да баклажки! Вот ленты красные, красные ленты! Вот сережки из кристаллов, вот монисто, ой, купите! Ведра, дыни, ленты, ленты, ленты дивны! Ведра, дыни, покупайте, ой, покупайте! Продадим вам теперь подешевле. Продадим весь товар, покупайте! Скоро ночь. По шинкам все разойдутся. Покупайте!

2-я группа. Дыни, баклажаны, есть тыквы заморские, скалки, шапки, много есть очипков важных, скалки, шапки! Ой, спешите! Темнеет. Спешите, близок вечер! Скоро мы, возы увяжем и ко сну пора.

3-я группа. Колеса! Вот подковы! Кресты есть, ленты! Мешков кому не надо ль? Вот ободья, покупайте! Дыни, ведра! Гей, хлопцы, гей, ко мне! Смушек решетиловских, шапки вы найдете. Ой, идите, вы, Панове, покупайте поживее! Дыни, ведра!

4-я группа. Шапки, шапки! Ой, купите, Парубков сюда зовите! Паневы! Дукаты! Вот мука и пшеница!
Шапки, скалки! Дыни и арбузы, тыквы, баклажаны! Шапки, скалки!
(Народ расходится).
(Кум и Черевик, выходят поздним вечером из шинка и бродят в полумраке, натыкаясь нередко на различные предметы).

Черевик. Ой, чумак, ой, Черевик! Кем тебя кличут, не говори; про то ведь Хивря узнает. 

Кум. Вдоль по степям по привольным едет казак в Полтаву.

Черевик. Ой, чумак, ты дочумаковався, черт попутал и очкур порвався. Что за напасти, о, боже! Так ведь шутить негоже.

Кум. Как поехал он, не доехал он, на пути ему баба залегла.

Черевик. Ой, чумак, смотри не зазевайся, черт попутал, так его чурайся. Что за напасти, о, боже! Так ведь шутить негоже. (Выбирается на дорогу).

Кум и Черевик. Дуду, рудуду, рудуду! Уродилась па беду. Соломою топят, соломою. Горшком носят воду, воду. Ой, рудуду, рудуду! Как опешил наш казак, наш казак, – он за хату прячется, прячется (удаляясь), – его хата валится, валится. Ой, дуду, рудуду Ой! (Кум скрывается за сценой) *. (Выходит Хивря).

Черевик. Ну, жинка, а я нашел жениха дочке!

Хивря. Вот, вот, как раз до того теперь, чтоб женихов отыскивать! Дурень, дурень! Где же таки ты видел, где ты слышал, чтобы добрый человек бегал теперь за женихами? Ты подумал бы лучше, как пшеницу сбыть с рук. Хорош, должно быть, и жених! Думаю, оборваннейший из всех голодранцев.

Черевик. Э, как бы не так! Ты посмотрела б, что там за парубок! Одна свитка большего стоят, чем твоя зеленая кофта и красные сапоги. А как сивуху важно дует!

_________________
* Отсюда до «Думки парубка» текст и музыка сочинены В. Шебалиным.
 

Хивря. Ну так: ему если пьяница да бродяга, так и <то масти. Бьюсь об заклад, если это не тот самый сорванец, что увязался за нами на мосту. Жаль, что до сих пор он не попался мне! Я б дала ему знать.

Черевик. Что ж, Хивря, хоть бы и тот самый: чем же он сорванец?

Хивря. Ах ты, безмозглая башка! Слышишь! (Передразнивая Черевика). Чем же он сорванец? Куда же ты запрятал дурацкие глаза твои, когда проезжали мы мельницу? Ему хоть бы тут же, перед его запачканным в табачище носом нанесли его жинке бесчестие, ему бы и нуждочки не было.

(В глубине сцены показывается Парубок и прислушивается к разговору Хиври и Черевика}.

Черевик. Все однако ж не вижу в нем ничего худого: парень хоть куда! Только разве что заклеил на миг образину твою навозом.

Хивря. Эге! Да ты, как я вижу, слова не дашь мне выговорить! У, дурень! по шинкам гуляешь, не продав пшеницы. Ах ты, пьяница, ах ты, бражник! (Бьет Черевика). Вот тебе, вот тебе, вот тебе, вот тебе, вот! (Черевик падает наземь). Ступай у хату, бис лысый! (Хивря, подбоченившись, смотрит на Черевика).

Черевик. Туда, к черту! Вот тебе и свадьба! Придется доброму человеку отказать ни за что, ни про что. Придется отказать.

Парубок скрывается. Хивря подымает Черевика и ведет его через всю сцену; Черевик идет, изрядно пошатываясь.

Черевик. Ой, чумак, ты докумаковався, черт матачив и очкур порвався. Что за напасти, о, боже, так ведь шутить негоже. Ой, рудуду, рудуду! Уродилась на беду, на беду. (За сценой). Ой, рудуду, рудуду.

Парубок медленно выходит за сцену. 

    Парубок. Эх, Черевик, Черевик! Будь я паном великим, я бы первый перевешал всех дурней, что позволяют седлать себя бабам. (Медленно идет к своему возу).

Парубок (сидя у воза, в раздумье). Зачем ты, сердце, рыдаешь и стонешь? Чем я могу тебя утешить, бедное? Разве тем, что не судьба нам с тобой счастливым быть да в счастье жить. Умолкни, сердце, сердце бедное! Горе, тоска, оставьте меня; сердце молит, сердце просит только любви Параси. Парася, ах, Парася, ты моя голубка, ты моя панночка! Злая Хивря нас загубит. Сердце мое, сердце просит ведь только любви Параси. (Встает). Что ж ты, сердце, рыдаешь и стонешь? Чем я могу тебя утешить, бедное?

   Входит Цыган. Хлопает Парубка по плечу; Грицко смотрит на Цыгана безучастно. 

    Цыган. О чем загорюнился, Грицько? Что ж, отдавай волы за двадцать!

Парубок. Тебе бы все волы да волы. Вашему племени все бы корысть только.

Цыган. Тьфу, дьявол! Да тебя не на шутку забрало. (Насмешливо). Уж не с досады ль, что сам навязал себе невесту?

Парубок. Нет, нет, я держу свое слово. А вот у хрыча Черевика нет совести, видно: сказал да и назад... Ну его и винить нечего: пень он да и полно. Все это штуки старой ведьмы, которую мы с хлопцами ругнули на все бока сегодня.

Цыган. А спустишь волов за двадцать (таинственно), если мы заставим Черевика отдать нам Параську? 

Парубок. За пятнадцать отдам, если не солжешь только.

Цыган. За пятнадцать? Ладно! Смотри ж, не забывай: за пятнадцать! Вот тебе и синица в задаток! 

Парубок. Ну, а если солжешь? 

Цыган. Солгу – задаток твой. 

Парубок. Ладно, ну давай же по рукам! 

Цыган. Давай!

    Бьют по рукам и оба приплясывают.

    Занавес
 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Кумова хата. Черевик спит. Хивря стряпает.

    Хивря {рассматривает Черевика). Ще не выспался: от, то сурок проклятый! А рожа, словно черт копытом взбудоражил! У, страхи! (Стряпает. Оглядываясь на Черевика). Спит! И что это за кумова печка: сажаешь иэречик, а выходит галушка! (Оглядываясь и подходя к Черевику). Спит! Что за образина! Нацапала ж я, господи, то, муженька! {Стряпает}. А тот, мой миленький: такой беленький, аккуратненький, а говорит-то, будто бы песни поет.
   
   Черевик (сквозь сон). Ой, чумаче, дочумаковався: черт матачив н очкур порвався. Гой, ты, чумаче, небо же чом ты не робышь як гоже!
   
   Хивря. Ну, зазвенел,  –  на радостях, что ли! 
   
   Черевик (проснулся, садится). Ой, куды ж ты, чумаче, мандруешь, кому мене сердце даруешь? Сердце, чумаче, голубче, чом ты не робышь як лучше?

Хивря (в сторону). От-то, чертов сын!.. Я ж тебя! (Черевику). Кобылу продал? 

Черевик. Не знаю. 

Хивря. Как не знаешь?

Черевик. Да вот как: подходил паныч, юнец, да спросил: что продаешь, добрый чоловик? Я сказал: пшеницу да кобылу; а он спросил: как кобылу кличут? Я и отвечал, что про то уси вже знают, что мою кобылу кличут Хиврей.

Хивря. Ах ты, пес! Да где ж это видано, где это слыхано, чтобы скотину человечьим, да еще моим, именем кликали!

Черевик. От тоби на! Сама знаешь, Хивря, что у волостного заседателя коня, по ошибке, Степанидой кличут.

Хивря (нетерпеливо). Ну, а паныч?

Черевик. А паныч говорит: какая ж это Хивря, то бить кобыла? Да это заведомо кролик!

Хивря. Сам ты кролик! И жена твоя кроличья. (В сторону). Тьфу ты! (Черевику). И глаза твои кроличьи, нос твой кроличий, да и все у тебя кроличье!

Черевик. Ну, уж и все! Как же можно...

Хивря. Все, все кроличье!

Черевик. Ну, еще меня ты вольна обидеть, а за что же кролика-то бедного так всего изъездила?

Хивря. Ах ты, аспид!.. Изверг ты рода человеческого! Василиск проклятый!.. Что же сидишь! Что же сидишь ты!..

Черевик. Да лежать-то дуже надоело, вот и сижу, Хивря.

Хивря (к аудитории). Нет, пожалейте меня, вы, добрые люди! Истомилася я (указывая на Черевика) с этим божьим наказанием! (Черевику). Так ты меня не слушаться, передо мной важничать! Где ж это видано, где ж это слыхано, чтобы мужик-то бабы вдруг да не послушался и паном сидел перед нею!

Черевик. Полно, Хивря, не бесися, только кровь испортишь; Черевик-то свою Хиврю лучше Хиври чует. А кому изготовляешь добреньки галушки: уж ты не мене ль хочешь ими угостити?

Хивря. Это что такое! Да с чего ты выдумал так со
мною спорить да и выговаривать! Шевелись живее, убирайся вон скорее! А не то узнаешь...

Черевик. Стой, жинка! (Встает). За вину какую гонишь, я про то не знаю; только вижу, что отселе треба уходити! А кто ж мене лучше на твою на старость да на твою злобу мог бы угодити...

Хивря. Что ты брешешь, дурень! Уходи скорее, коли я велела, коли я хочу! Стереги пшеницу, стереги кобылу. На всю ночь, на всю ночь, на всю ночь под возы!

Черевик. А Красная свитка!..

Хивря. На всю ночь, на всю ночь, на всю ночь под позы!

Черевик. А Красная ж свитка!..

Хивря (с угрожающими движениями). На всю ночь, на всю ночь под возы!

Черевик (закрывая голову). Иду!.. иду!.. Ну, тебе!

Черевик (собирается). (У порога). Господи, боже мои, за что такая напасть на нас, грешных? И так много всякой дряни на свете, а ты еще и жинок наплодил ! (Уходит).

Хивря. Приходи скорей, мой миленький, мой хорошенький, такой беленький, да утешь меня; угощу тебя я деликатненько да вкусненько, а угощу я затем, что люб ты мне. (Вынимает из печи к столу). Вот галушки, тут... вареники, а отсеж и товченики... А там нежны да дивны пампушечки. (Изображает обычный поклон, как бы за столом сидел ожидаемый гость). Кушайте, Афанасий Иваныч, кушайте на доброе здоровье! Ай, очинок сорвался, – вот то беда! (Поправляя очипок, замечает другие беспорядки в одежде). А юбочка-то покривилась и черевики нозапылились. (Поправляется и прихорашивается вообще}. Вот так-то лучше будет, а трошки смахнуть по пыльце: вот и пышнее да краше стало. АЙ, да, Хивря! Чем не молоденька!
Ой, ты, дивчина, горда; да пышна, что же ты до мене с вечеру не вышла, что же ты до мене с вечеру не вышла! (Продолжает прихорашиваться, пребывая в беспокойстве по части одежды).
   
    Черевик (за сценой). Ой, чумаче, дочумаковався: черт матачив и очкур порвався! Гой, ты, чумаче, не боже, чем же ты робышь негоже!
 

Хивря. Ай, кто бы это был! Га! Слышу, слышу: то мой Черевик! (Выглядывает за окно).

 Черевик. Ой, куды ж ты, чумаче, мандруешь? Кому мене сердце даруешь? Сердце, чумаче, голубче (удаляясь), чом ты те робышь получше?

Хивря. От-то чертов сын! Слыхано ли... слыхано ли? Нет, добрые люди, побачьте: можно ли это? Как же ж? Не продал пшеницы, ни!.. Вахляется все у шинка!.. С парубками дружбу свел... Сватов у себя завел! Э, чтоб тебе горилка в глотке пеклом стала, а на закуску чертовым хвостом бы поперхнуться да и закаяться! Уж лучше бы ты с Хиври пример то взял: бережливенька да скромнеиька.
Что ж это мой миленький нейдет? И галушки стынут... и пампушечки морщинятся... Эх! Ой, не придет, обманет, мой миленький. Ох!
Утоптала стеженьку через яр, через яр, через горы, серденько, на базар, на базар. Торговала бублыки казакам, казакам, вторговала бублыки в пятака, в пятака... (Задумывается.) 
(Отходя от окна). Нет, нет, не видать: не придет. Уж не за другой ли бес погнал тебя, проклятый. Так узнаешь ты про Хиврю: ой, накажет больно, скажешь, что довольно. Да ну их к бесу в пекло! Полно, Хивря, не журися: веселенька будь, песенку спевай. Ах!
Отколи ж я Брудэуса встретила, встретила, не одни же черевики зносила, змостила. Цур тоби, Брудэусу! Пэк тоби, Брудэусу! Сама соби дивуюся, с Брудэусом целуюся, сама соби дивуюся, с Брудэусом целуюся. На Брудэусе чапаи, что твои пан, то твой пан! У Брудэуса чоботы только вышли из работы. Цур тоби, Брудэусу! Пэк тоби, Брудэусу! Сама соби дивуюся, Брудэусом любуюся, сама: соби дичуюся, Брудэусом любуюся. Брудэус – лихой казак, любит мак, любит мак, любит на печи валяться, только б к вечеру подняться. Ну, тоби, Брудэусу! Где ж, тоби, Брудэусу! Сама соби дивуюся, с Брудэусом милуюся! Сама соби дивуюся, с Брудэусом милуюся! Брудэуса на войну, а Брудэус: «не пойду, мне милей в могилу лечи, лишь бы не слыхать картечи». Что ж это, Брудэусу? Как же это, Брудэусу? Сама соби дивовалась, с Брудэуса стосковалась; сама соби дивовалась, с Брудэуса стосковалась. А как под вечер в малине шепчет Брудэусу. дивчине: «ты, дивчина, не чурайся, Брудэусом величайся!» Цур тоби, Брудэусу! Пэк тоби, Брудэусу! Тут уже не дивовалась, с Брудэусом рассчиталась! Тут уже не дивовалась, с Брудэусом расквиталась! Ах! Расквиталась! Ой!

Попович, (за сценой). 0-ои!

Хивря (прислушивается). Вот тоби на! Это что ещё?

Попович. 0-ой! 0-ой!

Хивря. Я ж тебе! (Берет ковш с подий и бежит к окну с намерением сделать неприятность).   Ах! (Прячет ковш за спину). Ах, это вы, Афанасий Иваныч!

   Попович. Добрый вечер, превосходнейшая! Добрый вечер!
    
   Хивря. Здравствуйте, Афанасий Иваныч. Добрый вечер!

   Попович. Дозволите ль приблизиться,  прелестная, дозволите ль вкусить блаженство?

Хивря (наблюдая в окно). Только тихонечко, осторожненько, не упадите, здесь крапива...

Попович. Ай!

Хивря. Ли! Упали... у самую крапиву! Вот-то бида, бида! (Поспешно устраивает ковш в надлежащем месте; прихорашиваясь, направляется к. двери и вводит не совсем еще оправившегося от падения в крапива Афанасия Ивановича). Не ушиблись вы? Не сломали ли еще, боже оборони, шеи?

Попович. Те! Ничего, ничего, любезнейшая Хавронья Никифоровна!

Хивря. Ну, слава ти, боже!

Попович. Выключая только уязвления со стороны крапивы, «сего змиеподобного злака», по выражению покойного отца протопопа.

Хивря. Пойдемте же теперь у хату; не бойтесь, никого нет, вдвоем мы будем только с вами. Дурень мой отправился на всю ночь с кумом под возы, затем, чтоб москали на случай да не подцепили чего.

Попович. Дивная, несравненная Хавронья Никифоровна!

Хивря. А я думала было уже, боже мой, что к вам болячка али соняшница пристала  –  нет да и нет.

Попович. Наипревосходнейшая, неимоверная!

Хивря. Каково же вы поживаете? Я слышала, что пан отцу перепало теперь немало всякой всячины!

Попович. Сущая безделица, Хавронья Никифоровна, сущая безделица! Батюшка всего получил  за  весь пост: мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, кнышей с сотню да кур, если сосчитать, то не будет и пятидесяти штук, яйца же большей частью протухлые.

Хивря. Афанасий Иваныч, всем хороши! Только горды уж слишком.

Попович. Но  воистину сладостные  приношения, сказать примерно, единственно от вас предстоит получить, Хавронья Никифоровна!

Хивря. Вот вам и приношение. Вот галушки, тут вареники, а отсеж и товченички... а там нежны да дивны пампушечки. Кутайте, Афанасий Иваныч, кушайте на доброе здоровие.

Попович (кушает с довольным аппетитом).

Хивря. Еще галушек, а може и вареников?.. Прикушайте, Афанасий Иваныч!

Попович (смакует). Мм... мм... мм!..

Хивря. А товченички чем же виноваты? Прикушайте! Но вот где самый смак то: пампушечки!

Попович (нетерпеливо и поспешно смакует). Мм!.. мм... мм... мм!.. (Вскакивает). Бьюсь об заклад, если это сделано не хитрейшими руками из всего Евина рода! (С нежностью, Хивре). Однако ж, Хавронья Никифоровна, сердце мое жаждет от вас кушанья послаще всех галушечек и пампушечек.

Хивря (не без притворства). Вот я уже и не знаю, какого вам еще кушанья хочется, Афанасий Иванович!

Попович (с галушкою в одной руке; другой рискует обнять Хиврю). Разумеется, любви вашей, несравненная Хавронья Никифоровна!

Хивря. Ах!.. Бог знает, что вы подумаете еще, Афанасий Иванович!

Попович. Дивная! (Съедает галушку).

Хивря. Чего доброго, вы... затеете, пожалуй, оборони боже, целоваться!

Попович. Насчет этого я вам скажу хоть бы и про себя  –  в бытность мою в бурсе, вот как теперь помню: только лишь усмотришь в малом приближении женский образ, страхом сладостным душа возмущается и жаждой неведомой преисполняется. (Целует Хиврю прямо в губы).

   
Кум и Черевик за сценой стучатся в ворота.

Хивря (тревожно). Стучатся!.. Кто б то был? (Выглядывает в окно). Боже, боже мой! (Стремительно бежит вон из хаты).

Попович (трусливо). Господи, прости Мое прегрешение: не сам бо, но враг рода человеческого попутал меня, господи!

Хивря (вбегает). Ну, Афанасии Иванович, мы попались с вами! Народу стучится куча, и мне почудился кумов голос.

Попович. Господи помилуй, господи помилуй. (Много раз).

Хивря (ищет, куда бы спрятать Афанасия Ивановича. Хватает за полу и тащит Афанасия Ивановича к полатям). Слушайте, слушайте!.. Полезайте сюда!

Попович (как бы столбняк нашел). Господи помилуй, господи помилуй. (Много раз).

Хивря. Да ну вас, господи помилуй! (Прячет Афанасия Ивановича на полатях). (Попович мигом вскакивает на полати и укладывается. Хивря убегает отворять ворота. Входит Кум и Черевик с гостями, за ними Хивря). Гости. А? Что? Кого?.. Черевик. Где? Кум. Слыхали?.. Гости. Хрюкнула! Черевик. Зачем?.. Кум. Откуда?.. Гости. Ай, ой! Черевик и Кум (вместе). Ай!

Кум (Хивре). Ну что, кума? Тебя все еще трясет лихорадка?

    Хивря. Да... нездоровится.

Кум. А ну, достань-ка нам у моем возу баклажку! Мы черпнем ее с добрыми людьми; бабы проклятые так понапугали нас, что и сказать, право, стыдно.
   
   Хивря уходит, боязливо озираясь). Кум. А понапугалася ж, Хивря! 
   
    Черевик. Хивря?.. Что ты, кум! 
     
     Кум. А не поглядел, как тряслася?

Черевик. Хивря то? Да, если хочешь, Хивря изъездит самого лысого черта.

Гости. Ай!

Кум. Как же это? Побледнела вся и дрожала.

Черевик. Дрожала?.. Хивря?.. Полно, Кум!  Если же сам черт ее боится, где ж дрожать от Красной свитки!

Гости. АЙ, ай! Кум. Опять!

Черевик. Что опять? Кум. Красная свитки.

Гости. Где она?

Черевик. Красная свитка?

Кум, Черевик и гости (вмести). ГДЕ она?

Гости. Так соби, померещилось.

Кум, Черевик и гости (вместе). Померещилось! Слава те, боже!

   Входит Хивря с баклажкой.

Кум. А отсеж и баклажка! Мы покатим ее по ровному месту; може, задумает сама, да, глядишь, и подкатится. (Пьет). Ведь мы, ей богу, совсем по пустякам понаехали сюда. (Пьет). Я тут же ставлю новую шапку (ставит баклажку; Черевик подхватывает баклажку, пьет и передает гостям), если бабам не вздумалось над нами посмеяться. Да, хоть бы и в самом деле, ну, и в самом деле сатана – что сатана? Плюйте ему на голову! (В страхе: сам не рад, что обмолвился). Хоть бы сию же минуту... вздумалось ему вот здесь, например, передо мною сесть: будь я собачий сын, если не поднес бы ему дулю под самый нос!

Черевик. Отчего ж бы ты этак вдруг побледнел весь?

Кум. Я? Господь с вами! Приснилось!

Гости (переглядываются). Ну, слышишь: приснилось.

Черевик. Дуду, дуду, рудуду, рудуду! Ой, рудуду, рудуду,  рудуду!  Родилася на беду,  на  беду; соломою топыты, топыты, горшком воду носиты, носиты. Я за Ганку рубля дам, рубля дам, я за Ганку рубля дам, рубля дам, за Марусю пьятака, пьятака, бо Маруся не така, не така. Он, пойду я до пана, до лапа, вызывати Ивана, Ивана, за щоб то я не така, не така, цо за мене пьятака, пьятака. Ой, рудуду, рудуду, рудуду. Ой, рудуду...

Кум и гости (вместе). Ой, рудуду, рудуду, рудуду! (много раз).

Из-под Попов/па падает жестяная посудина.

Хивря. Что это за песню вы затянули! Рудуду да рудуду, рудуду да рудуду! Ну, и дорудудили: аж посуда с места посвалялась!

Гости. Посуда?

Кум. Посуда?

Черевик. А не Красная свитка?

Хивря. Эх, дурень, дурень! Это,  ведь, звякнуло...

Кум, Черевик и гости (вместе). Звякнуло!

Хивря. Ну, а та только хрюкать может.

Кум и гости (вместе). Слава та, господи!

Черевик. Постойте ко! Шарили, шарили, да и не дошарили. Кум, а, кум!

Кум. Что с тобой?

Черевик. Страшно!

Кум. Страшно?

Черевик. Страшно! Хивря, Хивря!

Хивря. Ну, что там еще тебе?

Черевик. Подошла б поближе, Хиврюшка!

Хивря (подходит к Черевику). Ну!

Черевик. Как бы позатворить эту штучку...

Хивря. Какую штучку?

Черевик. А во, сию штучку!

Хивря. Оконце?

Черевик. Если ты, Хивря, хочешь, если тебе нравится, так уж, пожалуй, хотя бы и оконце

Хивря (затворяет окно). Вот! Дальше что?

Черевик. Дальше?.. Теперь милости просим, госпожа Красная свитка!

Кум и гости (вместе}. Что ты, Черевик!

Кум. Ты беду накликаешь!

Гости. Насылаешь чертовщину. Ну, а вдруг да в самом деле... черт толкнется в эту хату!

Кум. Что тогда мы делать будем?

Гости. Как от беса нам удрать? Тоже выдумал пугать, черта на ночь приглашать.

Кум и гости. Мы совсем пропади!

Гости. Черту в когти попали!

Кум и гости. Он загубит нашу душу, он затащит нас у пекло! Чурайся, Черевик, чурайся!

Черевик Чур! чур! чур! (подходит к столу).

Кум и гости. Чур! (Садятся к столу).

Черевик (про себя). Кстати! (Подходя к Куму). Скажи, будь ласков, кум! Вот прошусь, да и не допрошусь истории про эту проклятую свитку.

Кум. Э, кум! Оно бы не годилось рассказывать то на ночь, да разве еже для того, чтоб угодить тебе и добрым людям, которым, я примечаю, также хочется узнать про эту диковинку. Ну, быть так! (Таинственно). Слушайте ж!
Раз, за какую вину, ей богу, вже и не знаю, только одного черта выгнали из пекла...

Черевик. Что ты, кум! Как же могло это статься *, чтоб черта выгнали из пекла?

Кум. Что ж делать, кум! Выгнали, как собаку из хаты. Вот черту бедному стало так скучно, что хоть до петли. Что делать? Давай черт с горя пьянствовать. Гулял, гулял, да и пропил все, что имея с собою. Дед, шинкарь, что шинковал тогда в Сорочинцах, и верить ему перестал. Пришлось черту заложить шинкарю свою красную свитку, чуть ли не в треть цены. Заложил и говорит ему: «Смотри, дед, приду к тебе за свиткой ровно через год: береги ее!» Только шинкарю показалося скучно дожидаться срока. Почесал себе за ухом да и содрал с приезжего пана мало не пять червонцев. Вот, как-то раз, под вечерок, приходит какой-то человек: «Ну, дед, отдавай мою свитку!» Дед прикинулся, будто в глаза  не видал: «Какую свитку? Знать не знаю твоей свитки!» Тот и ушел ни с чем. Только к ночи, когда дед накинул простыню, вдруг слышит шорох... Глядь, а во всех окнах свиные рыла...

   Черевик. Что? Кум. Ничего!
_____________
* Отсюда до конца действия текст и музыка сочинены В. Шебалиным

1-й гость. Ась?

2-й гость. Ты сказал?

1-й гость. Нет!

Черевик. Кто ж это хрюкнул?

Хивря. Эх вы, бабы, бабы! Вам ни козаковать и быть мужьями! Кто-нибудь, прости господи... под кем-нибудь скамейка заскрипела,  все и метнулись, как полоумные!

Кум. Дед обмер; однако ж свиньи повлезали в окна и мигом оживили его плетеными тройчатками. Дед в ноги, признался во всем... С тех пор каждый год черт с свиной личиной ищет по всей ярмарке проклятую свитку. Да нелегкая дернула теперь заседателя от...

    Окно брякнуло с шумом; стекла, звеня, вылетели вон. В окне страшная свиная рожа. Вес застыли от ужаса.
Общий переполох: один из гостей ударяется головой о полати, на которых лежит Попович. Попович с грохотом валится с полатей. Черевик, схватив вместо шапки горшок, бежит к выходу; за ним Кум и часть гостей. В сенях давка и крики. Другая часть гостей мечется по всей сцене). 

Хивря, Кум, Черевик и гости (вместе). Черт! Ай, а и! Спасите!

Занавес
 

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ

Вечер. Одна из улиц местечка Сорочинцы. Черевик с горшком на голове бежит, изнемогая от усталости; за ним Кум. Преследуемые парубками, во главе с Цыганом, оба падают друг на друга посреди сцены *.

   Парубки. Лови их! Держите! Воры! Ловите их, воров проклятых! Куда же они запропастились? (Ищут). Вот они! (Хватают Черевика и Кума).

Цыган. Вязать их!
(Черевик и Кум в самом жалком виде; парубки их вяжут).

Черевик. Господь с вами! За что же вы нас вяжете?

Цыган. А за то, что вы украли кобылу у приезжего мужика Черевика!

Черевик. С ума ль сошли вы, хлопцы? Где видано, чтоб человек сам у себя крал?

Цыган. Старые штуки! Зачем же вы бежали во весь дух, как будто сам сатана за вами гнался?
• Текст и музыка первой картины до «Сонного видения парубка» написаны В. Я. Шебалиным.

Кум. Поневоле побежишь тут, когда Красная свит-

Цыган. Э, голубчик, обманывай этим других! Будет еще вам от заседателя, чтобы не пугали чертовщиною людей.
 
 

   Цыган и парубки уходят. На сцене остаются Кум, Черевик и два-три парубка, стерегущие их.

Черевик. Может, и в самом деле, кум, ты подцепил что-нибудь?

Кум. Эх, кум, и ты туда же! Чтобы мне отсохнули руки, если крал когда-нибудь, выключая вареники с сметною у матери, да и то еще когда мне было лет десять от роду.

Черевик. За что же это, кум, на нас напасть такая? Тебя винят, по крайней мере, за то, что у другого украл, но за что мне поклеп такой, будто я у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на роду написано не иметь счастья!

Входит Парубок в сопровождении Цыгана.

Кум. Горе нам, бедным, горе!

Черевик и Кум плачут.

Парубок. Что с тобой, Солопий? Кто это связал тебя?

Черевик. А! Голопупенко, Голопупенко! Вот кум, вот тот самый, о котором я говорил тебе. Эх, хват! Вот бог убей меня на этом месте, если он не высуслил при мне кухоль с добрую голову и хоть бы раз поморщился!

Кум. Что ж, кум, ты не уважил такого славного парубка?

Черевик (Парубку). Вот, как видишь, провинился я (всхлипывает) перед тобою. Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит.

Парубок. Я не злопамятен, Солопий! Если хочешь, я освобожу тебя. (Делает знак хлопцам, стерегущим Черевика и Кума. Хлопцы развязывают обоих). За то ты делай как нужно: свадьбу! Да и попируем так, чтоб целый год болели ноги от гопака!

Черевик. Добре! От, добре! Да, что тут думать! Завтра же свадьбу, да к концы в воду!

   Парубок. Смотри ж, Солопий: утром буду к тебе; а теперь ступай домой: там ожидают тебя покупщики твоей кобылы и пшеницы.
 
   Черевик. Как! Разве кобыла нашлась? 
   
   Парубок. Нашлась! (Черевик от изумления остолбенел).
   
   Кум. От добре, кум! Ну, идем. (Уводит Черевика).   
  
   Цыган (лукаво}. Что, Гринько, разве худо мы сделали дело? (Смеется). Волы, ведь, мои теперь? 

    Парубок. Твои, твои! (Цыган скрывается). 
   
    Парубок (один а задумчивости). Устал я, прилягу здесь. (Ложится под деревом). Ах, Парася, Парася, завтра увижу тебя, мою голубку. (Засыпает}.

  Облачный занавес.
Сонное видение Парубка.
Холмистая глухая местность. Подземный приближающийся хор адских сил.

Бесы. Сагана, Сагана! Пегемот! Астарот! Сагана, Сагана! Аксафот! Сабатан! Тенемос. Тенемос, Алегремос! Сагана! Сагана! Ва! Ва! Ва! (Повторяется).

Ведьмы. Сагана! Ва! Сагана! Сагана! (Повторяется).

Занавес поднимается.

Ведьмы и бесы. Ва! Ва! Ва! Сагана! (Ведьмы и. Бесы окружают спящего Парубка)

Ведьмы. Парубок, покрепче полюби! Парубок, покрепче ты усни!

Бесы. Парубок, кого ты полюбил? Парубок, с кем кварту пил?

Ведьмы. Парубок, ты полюбил бы нас и с нами вместе бы пустился в пляс.

Ведьмы и бесы (вместе}. Цоп, цоп, копоцам! Цоп, поп, копоцам! Ва! Сагана!   (Повторяется). Парубок упился, видно, пьян лежит без веданья и недвижим. Цоп, цоп, копоцам! Ва! Сагана! (Повторяется. Па холме показываются огненные змеи; приближение Чернового). Аксафат! Астарот! Ва! (Из-под земли поднимается Чернобог, за ним Кащей, Червь, Топелец, Чума, Смерть и прочая свита). Сагана! Сагана!

Чернобог (с адского треножника). Ва! Ва! Ну, позажились мы в пекле, не худо б воздухом дохнуть. (Потягивается). Сагана! Ва! Приятно  поглядеть на свод небесный, ночь эта наша до зари, за дело, парубки мои!

Хор. Сагана! Ва! (Повторяется).

Служба Чериобогу *

Карлики. Цоп, цоп, копоцам! Сагана! Ва! (Повторястся).

    Хор. Ва! Сагана! Чур, чур! (Повторяется). 
  
    Карлики и хор. Гус! Тенемос! Алегремос! 

    Хор. Сабат, аксафат! Сабатан! Астарот! Сагана! 

Карлики. Цоп, цоп, сагана! (Все кланяются в землю).

Чернобог. Эй, вы, детки, потешайтесь! Полно славять, величать. Ночь эта ваша до зари. Тешьтесь, гуляйте! Сагана!

ШАБАШ

    Хор. Сабат, сабат! Астарот! Ва! Ва! Цоп, цоп, копоцам! (Повторяется). Сабат, сабат!
    
    Балет Карлики и хор. Сагана!

               Удары утреннего колокола. Сатана и свита его исчезают. Сцена покрывается облаками. 
               
                Хор. Сатана, помоги нам! Сатана, проклятье! 
            
                Мужской хор (за сценой). Свят господь во святых его. Болий бог есть сердца нашего.

Хор (бесов). Сатана! Сатана, помоги нам! Проклятье! Сатана, сатана, помоги нам! (Парубок просыпается и встает потягиваясь и дико оглядываясь. Облака разбегаются. Сцена освещается восходящим солнцем). 
____________________
* Поклонение Чернобогу: начинают карлики, ходят вокруг Чернобога н кланяются; за ними ведьмы и бесы. Перед речью Чернобога – общее земное поклонение. (Примечание М. Мусоргского).
   Парубок. Господи! Какая чертовщина приснилась!

КАРТИНА ВТОРАЯ
Улица перед хатой Кума. Утро. Парася выходит на крыльцо.

Парася. Ты не грусти, мой милый, горя грустью не прогонишь; ведь не одна ж только во всем свете есть Парася? А весело слышать мне: «Парася, голубка, ты моя панночка!» А сам глядит так ласково, а очи под бровью черною горят как у сокола! (Спускается с Крылечка хаты в садик). Вот и самой взгрустнулось. А зачем  –  и не знаю; разве я старенька, разве не молоденька, не хорошенька? (Смотрится в карманное зеркальце. Весело). А ну! Зелененький барвиночку, стелися ровненько, а ты, милый, чернобривый, кланяйся низенько!  Чоб, чоб, чобо-чоботочки, стелися ровненько! Чоб, чоб, чобо-чобо-точки, кланяйся низенько! Ты, мой милый, не сердись, под вечер ты к нам вернись; нас, девчат, не обходи, да смелее подойди! Чоб, чоб, чобо-чоботок, под вечер ты к нам вернись! Чоб, чоб, чобо-чоботок, ты, мой милый, не сердись! (Появляется Черевик и, любуясь красавицей-дочерью, молча подтопывает гопака, по чумацки и в сторонке). Гоп, гоп, гопака! Здравствуй, ярмарка! Чоб, чоб, чобо-чоботок,  заиграем гопака! Чоб, чоб, чобо-чоботок, веселая ярмарка!  Гоп, гоп, гопака, здравствуй, ярмарка! Чоб, чоб, чоботок! Гоп, гоп, гопака! Чоб, чоб, чоб, чобо-чоботок, здравствуй, миленький дружок! Гоп, гоп, гоп, гопака, приходи еще разок! Гой!

   Входят Кум и Парубок.

   Кум. От добре, батька с дочкой затеяли здесь сами свадьбу! Ну, Параська, встречай-ка жениха! Парася. Грицько, Грицько!
   
   Парася. Любый мой, мой Грицько опять со мною;и юмотрит в очи мне, своей Парасе-голубке.    Парубок. Ах, Парася, ты ль со мною? Моя радость, моя голубка!

   Входят Девчата и парубки.

Радостно мне, любый мой, мой сокол! Ах, милый! Чудно горят твои очи под бровью молодецкой. Любо, любо мне, любо мне с тобою! Заживем с тобою, моя голубка! Парася, моя желанная! Все, все отдам за тебя я! (Обнимает Парасю).

 Девчата.  Собирайтеся,  подружки,  собирайтеся, голубки! Жениха с невестой вы встречайте!

Девчата и парубки (вместе). Не стой, верба, над водою, рано, рано; развей, верба, семьсот квиток, рано та, ранесенько, щоб всем хлопцам по квитоньци, рано, рано. Только Грицьку нет квитки, рано та, ранесенько. Есть ему квитка, молода Парася. Гой!

Черевик. Ну, Парася! Хивря с радости, что я продал кобылу, побежала закупать себе плахт и дерюг всяких; так мы уж до ее прихода и кончим все. (Складывает руки Параси и Парубка). Боже, благослови! Пусть их живут, как венки вьют!

Хивря {вбегает, изрядно запыхавшись). Я скорее тресну, чем допущу до этого! [Бежит к Черевику. Цыган, внезапно появляясь, хватает ее за руку).

Цыган. Стой! Держите ее, хлопцы, да покрепче! (Парубки хватают Хиврю за руки. Хивря сопротивляется}. Пусть не мешает добрым людям гулять на свадьбе.

Черевик (видя, что Хиврю держат крепко, важно). Не бесись, не бесись, жинка! Что сделано, то сделано; я переменять не люблю.

Хивря. Нет, нет! Этого не будет! (Парубки хватают Хиврю и под общий смех уносят ее. Хивря барахтается и. кричит). Аспиды! Изверги проклятые! Ай! Ай, ай!

Черевик (обращаясь к Парасе и Парубку). Пусть их живут, как венки вьют!

Хор. Пусть их живут, как венки вьют! (Цыган, выходит на середину сцены.).

Цыган. Ну, а теперь, Девчата и парубки, не жалея ног, пропляшите гопака!

Хор. Гопака, гопака, гопака!
На бережку у ставка, на дощечци у млывка, хвартух прала дивчина!, плескалася рыбчина. Тай упала в став небого и нимае тут никого. Та никому пидпичты, щоб дивчину вытягты. Дивчина уродлива, румяна, чернобрыва, оченьки як ясеньки, губоньки як рожоньки, рученьки белесеньки, ноженьки, гой, той, малесеньки. Гой, гой! Любая як рыбочка, любая як рыбочка, тарная як ниточка. Гой, гой! Сторожыся, дивчино, моя люба рыбчино, по-над ставком не ходы, та в ставочек не впады. Бо в ставочку та зальется, к бережочку не сгребется. Ой, яж дуже працовав, як я тебе вытягав. Для гарного твого стану чы я тебе не достану. Ой! Я вечор пройде слызенько, прийди до мене серденько. Гой! Гой! Гой!                         

    Все постепенно уходят за сцену. Сцена пуста. Жаркий летний день.